«Люблю в тебе я прошлое страданье И молодость погибшую мою…»

Последнее стихотворение М.Ю.Лермонтова, стихотворение о Вареньке Лопухиной

Нет, не тебя так пылко я люблю,

Не для меня красы твоей блистанье:

Люблю в тебе я прошлое страданье

И молодость погибшую мою.

Когда порой я на тебя смотрю,

В твои глаза вникая долгим взором:

Таинственным я занят разговором,

Но не с тобой я сердцем говорю.

Я говорю с подругой юных дней;

В твоих чертах ищу черты другие;

В устах живых уста давно немые,

В глазах огонь угаснувших очей.

На портрете «Испанка», написанным Лермонтовым, видим Лопухину такой, какой она виделась самому поэту. Известно, что он не раз рисовал ее портреты. Здесь же он изобразил Вареньку в образе испанской монахини. Считается, что это одна из лучших работ поэта.

«На лицо, шею, часть плеча упали тени, изображение уходит куда-то в сумерки, глаза полузакрыты, смотрят вниз — молодой женщиной овладела дума, она заставила её отвлечься от всего суетного», — описывает работу С.Андреев-Кривич.

«Испанка» М. Лермонтов

Современники вспоминают, что «… М.Ю.Лермонтов писал картины гораздо быстрее, чем стихи; нередко он брался за палитру, сам ещё не зная, что явится на полотне, и потом, пустив густой клуб табачного дыма, принимался за кисть, и в какой-нибудь час времени картина была готова».

Лермонтов и писал о ней, входившей в его жизнь в юные годы, много, часто.

Это произведение «Валерик» (речка на Кавказе, где Лермонтов впервые увидел бой), в котором он размышляет о войне, о жизни и смерти, о судьбах людей и обращается к любимой женщине.

Я к вам пишу случайно; право

Не знаю как и для чего.

Я потерял уж это право.

И что скажу вам? — ничего!

Что помню вас? — но боже правый,

Вы это знаете давно;

И вам, конечно, всё равно.

Это и поэма «Демон», которую он посвящает Лопухиной и обращается к ней со словами:

Я кончил — и в груди

невольное сомненье!

Займёт ли вновь тебя давно

знакомый звук,

Стихов неведомых задумчивое пенье,

Тебя, забывчивый, но

незабвенный друг?

Это и пьеса «Два брата» и роман «Княгиня Лиговская», в которых в образах главных героев выведены его любимая женщина и он сам.

Это и поэма «Измаил-Бей» и цикл, посвящённых ей стихотворений.

Лермонтов и Лопухина встречались неоднократно, но почти всегда эти встречи были мимолётными.

Владимир Маяковский о том «как делать стихи»

«Смысловая сторона творчества Маяковского меня восхищала, стилистическая поражала новизной; своеобразный ритм , интонация порой разговорная, порой пафосная, приводили к желанию полнее познать структуру его стиха, а этому мог научить только автор,»В. Яхонтов, актёр

«…Без рифмы (понимая рифму широко) стих рассыплется.

Рифма возвращает нас к предыдущей строке, заставляет вспомнить её, заставляет все строки, оформляющие одну мысль, держаться вместе.

Обыкновенно рифмой называют созвучие последних слов в двух строках, когда один и тот же ударный гласный и следующие за ним звуки приблизительно совпадают.

Так говорят все, и тем не менее это ерунда.

Концевое созвучие, рифма — это только один из бесконечных способов связывать строки, кстати сказать, самый простой и грубый.

Можно рифмовать и начала строк:

улица —

лица у догов годов резче,

и т. д.

Можно рифмовать конец строки с началом следующей:

Угрюмый дождь скосил глаза,

а за решёткой, чёткой…

и т. д.

К технической обработке относится звуковое качество поэтической вещи — сочетание слова со словом. Переборщённость созвучий, аллитераций и т. п. через минуту чтения создаёт впечатление пересыщенности. Дозировать аллитерацию надо до чрезвычайности осторожно и по возможности не выпирающими наружу повторами.

Я прибегаю к аллитерации для обрамления, для ещё большей подчёркнутости важного для меня слова. Можно прибегать к аллитерации для простой игры словами, для поэтической забавы; старые (для нас старые) поэты пользовались аллитерацией главным образом для мелодичности, для музыкальности слова и поэтому применяли часто аллитерацию звукоподражательную.

Конечно, не обязательно уснащать стих вычурными аллитерациями и сплошь его небывало зарифмовывать. Можно, например, полурифмовать строки, связать не лезущий в ухо глагол с другим глаголом, чтобы подвести к блестящей громкогромыхающей рифме.

Нельзя работать вещи для функционирования в безвоздушном пространстве или, как это часто бывает с поэзией, в чересчур воздушном.

Надо всегда иметь перед глазами аудиторию, к которой этот стих обращён. В особенности это важно сейчас, когда главный способ общения с массой — это эстрада, голос, непосредственная речь.

Надо в зависимости от аудитории брать интонацию убеждающую или просительную, приказывающую или вопрошающую.

Большинство моих вещей построено на разговорной интонации. Но, несмотря на обдуманность, и эти интонации не строго-настрого установленная вещь, а обращения сплошь да рядом меняются мною при чтении в зависимости от состава аудитории.

Сделав стих, предназначенный для печати, надо учесть, как будет восприниматься напечатанное именно как напечатанное. Надо принять во внимание среднесть читателя, надо всяческим образом приблизить читательское восприятие именно к той форме, которую хотел дать поэтической строке её делатель. Наша обычная пунктуация с точками, с запятыми, вопросительными и восклицательными знаками чересчур бедна и маловыразительна по сравнению с оттенками эмоций, которые сейчас усложнённый человек вкладывает в поэтическое произведение.

Размер и ритм вещи значительнее пунктуации, и они подчиняют себе пунктуацию, когда она берётся по старому шаблону.

Раздел строчек часто диктуется и необходимостью вбить ритм безошибочно, так как наше конденсированное экономическое построение стиха часто заставляет выкидывать промежуточные слова и слоги, и если после этих слогов не сделать остановку, часто большую, чем между строками, тот ритм оборвётся»…

«Поэт — величина неизменная». Евг.Евтушенко об Александре Блоке

      «Поэт-величина неизменная» — эти крепкие чёткие слова были произнесены Блоком в послереволюционные годы, когда многим интеллигентам казалось, что рушатся не только культурные ценности прошлого, но и надежды на культурные ценности будущего. Красный бант Февральской революции, который надевали даже великие князья, и красногвардейская повязка на рукаве рабочей кожанки оказались из разных материй. Расплескавшаяся вокруг революционная стихия иногда пугала своей необузданностью. И поразительно, что Александр Блок, который скакал на коне по шахматовским окрестностям и посылал незнакомкам воображённую им «чёрную розу в бокале золотого, как небо, аи», в то время как Горький предоставлял квартиру для большевистских нелегальных собраний и давал деньги для печатания прокламаций, — именно Блок, оказавшийся далёким от революции и всегда подчёркивавший свою беспартийную независимость, не только призвал «слушать музыку революции», но стал частью этой музыки, написав «Двенадцать», и в пушкинской речи напомнил: «Поэт — величина неизменная», как бы предсказывая, что порывы и даже жестокости очистительной бури не могут отменить вечного назначения культуры. Сказал спокойно, но не успокоительно. Это была забота не только о культуре, но и о революции, потому что революция, не вооружённая культурой, перестаёт быть революцией…

      Что же привело Блока к революции? Историзм его мировоззрения. Мировоззрение Блока выросло из его мироощущения: «Одно только делает человека человеком: знание о социальном неравенстве». Рационально выстроенного мировоззрения он побаивался…

      Дореволюционной литературной модой был индивидуализм, культ собственного»я». Блок ушёл от этой моды, но он уловил опасность новомодного безличностного «мы». Блок во многом инстинктивно пришёл к социализму, ибо социализм предполагает не коллектив роботов, а коллектив индивидуальностей: «И всё уж не моё, а наше, и с миром утвердилась связь…» Не стоит искусственно изображать Блока, даже в в конце его жизни, как чуть ли не марксиста…

      Духовная реальность Блока во многом была определена его провидческим даром. Не случайно же он когда-то проронил: «В большинстве случаев люди живут настоящим, т. е. Ничем не живут…» Блок умел жить будущим поверх очерченного чужими циркулями круга. Это провидение иногда не слишком его веселило, и если он называл имя Пушкина «весёлым», то имя Блока весёлым никак не назовёшь. Пророческие видения Блока были более сродни лермонтовским…

      По-настоящему Блок любил вовсе не Брюсова, не Бальмонта, не Белого, а писателей именно с масштабным эпическим даром: Пушкина, Гоголя, Достоевского, Шекспира, Ибсена… У него была благородно затаённая зависть к Некрасову, выросшему на русском фольклоре и ставшему им: «Лирик ничего не даёт людям. Но люди приходят и берут… На просторных полях русские мужики, бороздя землю плугами, поют великую песню — «Коробейников»…». Написав «Двенадцать», Блок стал Некрасовым Октябрьской революции. Такого неукротимо фольклорного произведения никто не ждал от Блока, кроме него самого. Эта самая «неблоковская» поэма — в то же время самая блоковская. В «Двенадцати» вырвался не видимый никому, но непрестанно ощущаемый самим поэтом в себе свежий засадный полк народных ритмов, таившийся до срока, как за Непрядвой.

      Несмотря на неприятие романа «Мать», казавшегося ему слишком прямолинейно нравоучительным, Блок в отличие от многих из его круга понял значение Горького, впустившего в литературу из жизни оборванцев, которые заговорили сами о себе: «… Если и есть реальное понятие «Россия» или, лучше, — Русь… то выразителем его приходится считать в громадной степени — Горького». Но одного писателя в России Блок даже не анализировал — он благоговейно преклонялся перед ним. «Дай господи долго ещё жить среди нас Льву Николаевичу Толстому. Пусть он знает, что все современные русские граждане, без различия идей, направлений, верований, индивидуальностей, профессий, впитали с молоком матери хоть малую долю его великой жизненной силы»…

      Блок говорил: «Я думаю, мы более уже не вправе сомневаться в том, что великие произведения выбираются историей лишь из числа произведений «исповеднического» характера». Такой исповедью была вся жизнь Блока. От исповеди личной он перешёл к исповеди других своими устами, хотя и в этом не всё успел. Он знал, что исповедальность стоит недёшево и что общественный ореол жжёт… Жизненные и литературные слабости Блока — это признак того, что он далёк от конца становления. Когда перечитываешь всё, оставленное нам Блоком, возникает ощущение незавершённости, неполной воплощённости. Блок не был завершён, как не была завершена судьба России. О Родине и её сыновьях он сказал так: «Родина подобна своему сыну — человеку… Органы чувств её многообразны, диапазон их очень велик. Кто же играет роль органов чувств этого подобного и милого нам существа? Роль этих органов играют, должны играть все люди. Мы же, писатели, свободные от всех обязанностей, кроме человеческих, должны играть роль тончайших и главнейших органов её чувств. Мы — не слепые её инстинкты, но её сердечные боли, её думы и мысли, её волевые импульсы».

      Поэтому блоковские заветные слова «поэт — величина неизменная» должны пробуждать в нас надежду на то, музыка, доставшаяся нам в наследство, есть воля Родины, человечества, истории.

«Воротничок, простая блуза,

Серьёзный взгляд, венок волос,

И незаметно бремя груза,

Что он, изнемогая нёс.» (Ник.Старостин)

В командировках — с Евангелие и книгой Ленина «Государство и революция»

«Единственное, что я умею — это работать и учиться»,- М.Шагинян

      И действительно, Мариэтта всю жизнь постоянно училась. Она получила прекрасное домашнее образование (родилась в интеллигентной армянской семье: отец — талантливый врач, мать происходила из старинного и богатого купеческого рода), сначала училась в частном пансионе, затем закончила гимназию. Позднее Шагинян продолжила образование в Высших женских курсах (историко-философский факультет). Она изучала также философию в Гейдельбергском университете, училась в народном университете Шанявского Российской империи. В советские годы она поступила в Плановую академию Госплана, где изучала минералогию, прядильно-ткацкое дело, энергетику. Но самым важным её университетом стала газета «Правда», где она сотрудничала 60 лет. Она в совершенстве владела немецким, английским и французским языками, изучала в подлинниках философию Гегеля и Канта, реферировала труды Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

      Её литературная деятельность продолжалась 79 лет, а началась с 1903 года. Она испробовала многие литературные жанры. М.Шагинян — прозаик, поэт, критик, журналист, драматург, переводчик, публицист, мемуарист, музыковед, учёный! Литературное дарование проявилось в детстве — девочка писала стихи с 4-х лет. Начав с символистских стихов Мариэтта опубликовала свыше 70-ти книг романов, повестей, рассказов, очерков, стихов и около 300 печатных листов статей, рецензий, докладов. Издала книги своих стихов «Первые встречи» (1909), «Orientalia» (1913, вышло 7 изданий), затем книги рассказов «Узкие врата» (1914), «Семь разговоров» (1915). В те годы почитатели поэзии и прозы ставили её выше известной тогда Марины Цветаевой.

      Шагинян с энтузиазмом приняла Октябрьскую революцию, которая дала ей новые темы для творчества. В 20-е годы появляется её повесть «Перемена«, затем — «Приключение дамы из общества«. Она публикует под псевдонимом серию агитационно-приключенческих повестей «Месс-Мэнд«, имевшую большой успех. Известно, что цикл её драматических произведений из девяти стихотворных пьес произвели сильное впечатление на А.Блока.

      Большую роль в формировании писательницы сыграло ее сотрудничество в газетах «Приазовский край», «Кавказское слово», «Баку», где она выступала как профессиональный журналист, освещая события литературной и художественной жизни страны. А с 1922 года её пригласили работать в редакцию газеты «Правда». «Начало работы в «Правде» было для меня затруднительно из-за требования от очеркистов крайнего немногословия, строгой фактичности…», — вспоминала Шагинян. Работу над очерками она не прерывала до последних дней жизни.

Мариэтту Шагинян помнят очень немногие. Знавшие ее современники, люди относились по-разному.

Одни были от нее без ума.

Другие воспринимали ее добродушно, но с легкой иронией.

Третьи терпеть ее не могли. … Она считалась Гранд-дамой советской эпохи.

«В идеях, теориях, школах, науках и направлениях она разбиралась плохо, но всегда была чем-нибудь обуреваема. Также плохо разбиралась и в людях, в их отношениях, но имела доброе сердце, и, размахивая картонным мечом, то и дело мчалась кого-нибудь защищать или поражать…», — вспоминал В.Ходасевич.

В юности для неё были характерны порывистость, горячность и широчайший круг интересов. И всю жизнь для неё характерны склонность увлекаться, взрывчатость и бескомпромиссность, она всегда была энергична, активна и громогласна.

«Очень, очень городская, очень интеллигентная женщина. Она в скромной белой блузке и синей юбке… Вся — слиток энергии. Атакующий взгляд тёмных крупных глаз. Но чаще всего они бывают мягкими, тёплыми, даже бархатными. Из них смотрит на тебя сама доброта. У неё часто прорывается какой-то азарт всё видеть, везде побывать, всё прощупать своими руками.»

Работала она истово, с полной верой и полной отдачей.

Помимо публицистических статей и очерков Шагинян написала крупные художественные произведения. Это тетралогия «Семья Ульяновых»( отмечена Ленинской премией); «Воскрешение из мёртвых» о выдающемся чешском композиторе Иозефе Мысливечеке (награждена Золотой медалью Чехословакии); «Тарас Шевченко» (монография, защищённая как докторская диссертация); монография «Гёте»; «Этюды о Низами»; «Человек и время» и др. Исследуя Ленинскую тему, Шагинян расширила представления читателей о личности вождя Октябрьской революции. А гнев «отца всех народов» вызвала публикация Шагинян сведений о том, что в жилах Ленина течет калмыцкая кровь. «…моя книга „Семья Ульяновых» была изъята на 22 года, а я за нее порядком пострадала из-за того, что открыла калмыцкое прошлое в роде отца и этим воспользовались фашистские немецкие газеты в 1937 году»,- вспоминала писательница.

С юности (после тяжелой болезни) Шагинян страдала глухотой, которая с годами сделалась почти полной, и потому она никогда не расставалась со слуховым аппаратом, без которого она не слышала. При этом была любительницей и знатоком классической музыки и завсегдатаем филармонических залов. Несмотря на слабое зрение и очень сильные очки-«объективы»( без них она видела лишь смутные очертания лиц собеседников), она очень много читала и еще больше писала – простой перьевой ручкой, макая ее в школьную чернильницу-невыливайку. А в её маленькой скромной двухкомнатной кооперативной квартире был минимум комфорта и огромной количество книг.

Она хотела написать книгу «о коммунизме«. «У нас нет книг и брошюр о коммунизме, написанных хорошим языком, свежо, захватывающе. Надо восполнить этот пробел. Нужна книга, помогающая людям, особенно молодому поколению, правильно понять принцип коммунизма…«

М.С.Шагинян 1888 — 1982 гг.

Она стала Героем Социалистического труда, член-корреспондентом АН Армении, Лауреатом Сталинской премии третьей степени, Лауреатом Ленинской премии, награждена высокими правительственными наградами.

Именем М.Шагинян названа планета Вселенной No 2144 (Мариетта)

Ода времени
Мариэтта Шагинян
I
Тебе, кому миры подвластны,
Кто чередует свет и мглу,
Мой скромный стих, мой слабогласный,
Споет ли должную хвалу?
Блуждает память в миллионе
Лет, отмелькавших, словно сон.
Л там, в твоем несчетном лоне,
Роится новый миллион.
За голубым его теченьем,
Подобным Млечному Пути,
Суди грядущим поколеньям
Опять грядущее найти!

II
До той поры, пока могильный
Приносит сумрак забытье,
Твой лепет ласково-умильный
Сопровождает бытие.
Не перенесть любви и боли,
Ни гнева, ни высоких дум,
Когда б не пел над нами боле
Твоих могучих крыльев шум;
Когда бы плавный лет, скользящий
Из мига в миг, из часа в час,
Таинственней мечты и слаще
Забвенья — не баюкал нас!

III
И в соке лозы виноградной,
И в песне, что пропел поэт,
Твой легкий шаг, твой шаг отрадный
Почетный оставляет след.
Ты тленный прах даруешь тленью.
Но формы, где рождался бог,
Животворит прикосновенье
Твоих легкокрылатых ног.
Творец, не жди мгновенной дани
И тьмы забвенья не страшись!
Что время сжало в мощной длани —
Оно, летя, возносит ввысь.

IV
Нам душу грозный мир явлений
Смятенным хаосом обстал.
Но ввел в него ряды делений
Твой разлагающий кристалл, —
И то, пред чем душа молчала,
То непостижное, что есть,
Конец продолжив от начала,
Ты по частям даешь прочесть.
Ты миру судишь материнство…
И с первых дней земной чете
Лишь суждено дробить единство
В слиянья роковой мечте.

V
Ты — цепь души неутоленной!
Чем от тебя я отделю
Свой смертный разум, прикрепленный
К тебе, как пламя к фитилю?..
Но на стебле твоем растущем
Хранит незримая ладонь
Взвиваемый к небесным кущам
Познанья медленный огонь.
И, может быть, в преддверье света,
Остебеленный кончив путь,
Вспорхнет, как голубь, пламя это
Бессмертной истине на грудь.

VI
Как подойти к последней сени?
Как сердцу примириться, чтоб
Не быть, не слышать шум весенний
Земли, спадающей на гроб?
Но тяжкой ношей наши плечи
Обременяет ход времен, —
И вот уже не страшно встречи,
Упокоительной, как сон.
И вот насыщенный, изжитый,
Вкусивший от добра и зла,
Дух сам собой возводит плиты
Над жизнью — хладной, как зола.

VII
Так обрастай же все мгновенья,
О время — длиннорунный мох!
Да не замрут тебе хваленья,
Доколь в груди не замер вздох.
Пусть с примиряющим лобзаньем
От нас твои отходят дни,
И ты спокойным указаньям
Волненья сердца подчини.
Судья людей в любви и гневе!
Всем взмахам твоего крыла,
Тебе, кормящее во чреве
Мечту о вечности, — хвала!
1915

 

«Светлый домик» — Е.Буков о кишинёвском домике А.С.Пушкина

Емилиан Буков (1909-1984) — выдающийся молдавский поэт и прозаик, народный писатель Молдавии, лауреат Государственной премии, Герой Социалистического Труда.

Светлый домик

Стоит он поблизости речки Бык,

Стоит и глядит на Восток он.

Тот домик — не домик, а света родник,

Сиянье струит он из окон.

Дождями и ветрами не покорён,

Стоит он второе столетье,

И, может быть, на суде времён

Он выступит как свидетель.

… В жестокий, кнутами исхлестанный век

Был изгнан царём из столицы

Великий, солнечный человек,

Чтоб здесь, в Кишинёве томиться.

Изгнанием царь заменил тюрьму,

А клетка для песен найдётся…

Но можно ль затмить то, что гонит тьму?

Ведь сердце Пушкина — солнце!

Оно излучало на белый свет

Свободы надёжный пламень.

И отблеском этих лучей согрет

Доныне тут каждый камень.

По тропам широким к ступенькам крыльца

Приходим сегодня мы с вами,

Войдём, чтоб наполнились наши сердца

Немеркнущими лучами!

Ведь здесь раздавалась — в Молдавии, здесь,

Бесстрашная поступь Кирджали,

Под этими сводами слышится песнь

О страшном судье «Кинжале».

Вопросы Олега, ответы волхва

Звучат под ветвями акаций,

Ты ждёшь, что кудрявая голова

В оконце должна показаться.

Появится он, поглядит на цветы,

Пройдёт между клумбами сада

И сядет в тени, углубившись в мечты, —

Раздумие без отрады…

Но полно! По улице Прункула вдаль

Стремительный мчится наездник…

«Гляжу, как безумный, на тёмную шаль…»-

Родится молдавская песня.

Горящие очи блуждают во тьме,

В полуночи слышится где-то:

«Оф, арде мэ…» — «жги меня…» — «фриже мэ!»

Земфира, не ты ли это?

Нахлынуло чувство и унеслось…

И вдруг эти полные яда

По белому полю бумаги вкось —

Наброски «Гаврилиады».

О маленький домик таишь ты в себе

Бессмертные воспоминанья

О том, как поэт, непокорный судьбе,

Сиял и во мраке изгнанья.

Скажи мне, мой домик, где бродит поэт?

Позвал его Инзов-наместник?

Иль пригласил поэта чуть свет

В кружок декабристов Пестель?

Ушёл он творить, собирается он,

Он хочет внушить Немезиде,

Чтоб мстила она царям всех времён,

Так требует он и Овидий.

Широкой тропой наших радостных лет

Подходим мы к этому дому.

О Пушкин, наш друг, наш великий поэт,

В сердцах твои песни несём мы!

…И низенький домик на речкою Бык

Поёт о взлёте высоком.

И будто бы вечного света родник,

Сияя глядит на Восток он…

1949

Емилиан Буков

В этом скромном маленьком (расположен в старой исторической части Кишинёва) домике жил великий русский поэт-изгнанник А.С.Пушкин. В настоящее время здесь находится Пушкинский музей. Известно, что гений Пушкина оказал благотворное воздействие на молдавских писателей. «Наш молдавский стих — как младенец В люльке дремлет, а в изголовье Пушкин, друг любимый стоит…» — написал Е.Буков.

С пребыванием Пушкина в Кишиневе, свя­зано его личное знакомство и дружеские отношения с такими молдав­скими писателями как Негруци и Стамати.

Анна Ахматова о себе и в памяти современников

«Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных.» (А.Ахматова. «Коротко о себе», 1965)

«Первое стихотворение я написала, когда мне было одиннадцать лет. Стихи начались для меня не с Пушкина и Лермонтова, а с Державина («На рождение порфирородного отрока») и Некрасова («Мороз, Красный Нос»). Эти вещи знала наизусть моя мама», — вспоминала Ахматова.

Она рассказывала, что «назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой, её мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой, чью фамилию, не сообразив, что собираюсь стать русским поэтом, я сделала своим литературным именем».

Автопортрет, 1926г.

Она конечно не сразу стала поэтом. Она долго писала очень плохие стихи… Сначала она свой дар, как сегодня говорят, осознавала или приучала… Она стала и была именно ПОЭТОМ. Ахматова не любила слова поэтесса: «Я – поэт, а не мужчина или женщина».

Она поражала и привлекала внимание окружающих своей неординарной внешностью – была красива очень необычной, таинственной, завораживающей красотой. Высокая, стройная, с длинными густыми черными волосами, прекрасными белыми руками, практически белым лицом, серыми глазами. Её профиль напоминал античные камеи.

«У, русалки печальные очи.
Я люблю её, деву-ундину,
Озарённую тайной ночной,
Я люблю её взгляд заревой
И горящие негой рубины…
Потому что я сам из пучины,
Из бездонной пучины морской», — так писал о ней Гумилёв, ставший её первым мужем.

Впоследствии Ахматова выходила замуж еще трижды, но все ее браки заканчивались разводами. Наверное, она не была приспособлена к роли жены. Но для всех своих мужей, для Гумилева, Ахматова стала идеальной вдовой. Она отреклась от него живого, всеми почитаемого, но мертвому, расстрелянному большевиками, она осталась верна до конца. Хранила его стихи, всё делала для их издания.

Известно, что широкая публика впервые увидела и услышала её в 1913 году. (хотя в печати она выступила в 1907 году). В то время её никто ещё не знал. А на том литературном вечере вместе с ней читали свои стихи известные поэты Северянин и Блок.

Поэзия Ахматовой связана с традициями русской классической лирики, прежде всего пушкинской. Из современных послереволюционного времени поэтов ближе всех ей был  Анненский и тот же Блок.

Известно, что Маяковский признавался в околдовывающем действии её стихов. И в периоды, когда он был влюблён, то твердил запавшие в его память и в душу строки из её замечательного стихотворения:

Столько просьб у любимой всегда!
У разлюбленной просьб не бывает.

А как впечатляюще и незабываемо она сама представляла свои произведения!

Интонационно чтение Ахматовой сильно отличалось от её разговорного слова. Она читала более низким голосом, несколько отрешённо и торжественно. А голос поэта был удивительно красив, полнозвучен, прекрасен. Многие из современников Анны Ахматовой говорили о прекрасной способности её поэтического голоса «расковывать недра души» слушателей.

В годы Отечественной войны она читала стихи в госпиталях Ташкента, куда была эвакуирована. И после очередного выступления ей рассказали, как один боец говорил раненому товарищу: «Тут к нам сестрица приходила, песни рассказывала». Ахматову очень растрогало, что её называли сестрицей, а её стихи — песнями.

Известно, что Ахматова прожила нелёгкую жизнь: революция, арест сына и мужа, его расстрел, война. Все страдания и боль она выливала в стихи, в которых она представляла свою жизнь и свои мысли. В 20-х годах противники её творчества считали, что написанные стихи далеки от революционной действительности. На протижении долгих лет творчество поэта многими не воспринималось. Жданов (один из лидеров большевистской партии) расценивал творчество Ахматовой как «поэзию взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной».

Но со временем она была услышана, прочитана и понята читателями, теми, о которых она много думала, о которых писала и, которых долго ждала. Сама она жила поэзией, которая всегда была исполнена благородства, любви и веры в торжество добра над злом.

Анна Ахматова была номинирована на Нобелевскую премию по литературе. Но кандидатура её была выдвинута в 1966 году, незадолго до смерти и премию не присудили.

«… Когда её возраст пересёк семидесятилетнюю черту, когда её чёрная чёлка, спускавшаяся на прямые строгие брови, освежённая зеленовато-сероватым светом удлинённых глаз, побелела и откинулась на затылок, обнажив прекрасный высокий лоб, когда её походка стала подчёркнуто степенной, к  ней пришла слава, уже основательно верная…», — такой она осталась в памяти Михаила Дудина и многих других соотечественников, знавших её и её поэзию, которая продолжает сегодня свою жизнь.

Столько просьб у любимой всегда!

У разлюбленной просьб не бывает.

Как я рада, что нынче вода

Под бесцветным ледком замирает.

И я стану — Христос, помоги!—

На покров этот, светлый и ломкий,

А ты письма мои береги,

Чтобы нас рассудили потомки,

Чтоб отчетливей и ясней

Ты был виден им, мудрый и смелый.

В биографии славной твоей

Разве можно оставить пробелы?

Слишком сладко земное питье,

Слишком плотны любовные сети

Пусть когда-нибудь имя мое

Прочитают в учебнике дети,

И, печальную повесть узнав,

Пусть они улыбнутся лукаво…

Мне любви и покоя не дав,

Подари меня горькою славой.

Мандельштам сказал про Ахматову: «Ваши стихи можно удалить только хирургическим путем».

Уроки Александра Блока

«Смерть его на некоторый миг вызвала окаменение в литературе — старой и молодой, — пока происходило осознавание потери, беззвучие стояло в залах и коридорах Дома искусств, затем сразу очень много стали говорить, писать, выпускать книг, печатать статей, и повсюду, совершенно без расхождений, в момент глубочайшего революционного размежевания литературы было осознано то, что в двух словах выразил Белый: «… в созвездии (Пушкин, некрасов, Фет, Боратынский, Тютчев, Жуковский, Державин, Лермонтов) вспыхнуло: Александр Блок» (Константин Федин)

С.Наровчатов

«Уроки творчества, жизни, деятельности Блока глубоки и перспективны. Разобравшись в них, мы увидим, что каждая из линий его творчества, деятельности, жизни нашли продолжение и развитие в советской литературе. В чём для нас состоят уроки Блока?

Первый. Сердцем, душой, разумом найти своё место в судьбах народа и Родины.

Второй. Позиция художника должна быть не пассивной, но активной.

Третий. Слушайте музыку революции, говорил Блок, воспринимая её как единую и мощную симфонию, автором которой был победивший народ. И мы знаем, что советское искусство и не утрачивается литература обрели свои силы именно в том, что всегда шли за лейтмотивом этого великого звучания…

Четвёртый. … слияние с судьбами народа и страны является сейчас главным условием творческого развития каждого советского писателя.

И последний урок. Блок показал нам блистательный пример соединения творчества с общественной деятельностью. Эта деятельность носила позитивный ми созидательный характер, она целиком была направлена на укрепление Советской власти, и здесь мы, современные писатели, являемся учениками и продолжателями Блока.»

А.Твардовский

«Жизнь Блока полна огромного внутреннего напряжения, бесстрашия, всегдашнего непокоя, самоотвержения и труда, какие только делают великих поэтов.

Блок не только оказал и оказывает большое влияние на нашу поэзию, но — что не менее важно — его поэзия живёт в сердцах миллионов читателей, она составляет неотъемлемую часть нашего духовного обихода.

… поэзия чистой души, возвышенных чувств, глубокой искренности, бескорыстного служения искусству привела его к нам, и мы чтим его память и любим его».

Мумин Каноат (Таджикистан)

«Александр Блок — поэт поистине современный… День ото дня он приближается к нам: всё острей и острей интерес не только к его поэзии, но и к критической прозе.

В блоковской поэзии привлекает прежде всего лёгкость строки и художественная экспрессия, которая отнюдь не утрачивается, когда поэт говорит о сложных социальных проблемах. Какой бы эпичной ни была тема, стих Блока парящ и романтически приподнят. Он — поэт, который по словам Рудаки, из гранита делает шёлк.»

И.М. Наппельбаум

«Весна 1921 года. Вечер Блока в Большом драматическом театре на Фонтанке. Последний его вечер, о чём ещё никто не знает. Огромный театральный зал переполнен. … голос Блока, читающего стихи, — монотонный, глубокий. Поэт казался таким одиноким — узкий, стройный на огромной, пустой сцене. Один перед большим, тёмным переполненным залом, как свеча. Он не читал, он вещал:

О, если б знали, дети, вы,

Холод и мрак грядущих дней.

И слова, слоги, звуки падали тяжкими комьями на наши молодые сердца.»

Александр Блок

Р О С С И Я

Опять, как в годы золотые,

Три стёртых треплються шлеи,

И вязнут спицы росписные

В расхлябанные колеи…

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые, —

Как слёзы первые любви!

Тебя жалеть я не умею

И крест свой бережно несу…

Какому хочешь чародею

Отдай разбойную красу!

Пускай заманит и обманет, —

Не пропадёшь, не сгинешь ты,

И лишь забота затуманит

Твои прекрасные черты…

Ну, что ж? Одной заботой боле —

Одной слезой река шумней,

А ты всё та же — лес, да поле,

Да плат узорный до бровей…

И невозможное возможно,

Дорога долгая легка,

Когда блеснёт в дали дорожной

Мгновенный взор из-под платка,

Когда звенит тоской острожной

Глухая песня ямщика!…

18 октября 1908

сочинение

Войне преградим мы дорогу…

Убейте

войну,

прокляните

войну,

люди Земли!

(Роберт Рождественский)

Каждый год улицы и площади наших городов и сёл обретают весенний, праздничный наряд. Повсюду звучат марши и песни военных лет, гремят залпы артиллерийского салюта. И глядя на ветеранов войны, гордо и величаво шагающих в праздничной толпе, кажется, что эти седые люди переживают свою вторую молодость.

Война.

Я никогда не видел разрушенных войной домов, сожжённых деревень, измождённых лиц узников концентрационных лагерей.

Я никогда не слышал пронизывающих душу сигналов сирены, взрывов бомб и грохот танков.

Для нас война — это история, а для ветеранов — это уже не одно десятилетие ноющих ран, глубокой скорби о погибших родных, близких и фронтовых товарищах.

Война.

Какое это страшное слово! Пять маленьких букв, а означают смерть, чью-то недопетую песню или несбывшуюся мечту. Война — это кровь и боль, смерть и страдания миллионов людей, слёзы матерей, вдов и сирот. Кто не изведал страшных дней войны, тот пусть её и не знает. Но кто испытал их, тот никогда не забудет и расскажет о том, что пережило и выстрадало поколение дедов и отцов.

Уходили солдаты на фронт. Но они не могли иначе. Ведь фашистский сапог хотел растоптать самое дорогое — Родину. А Родина — это отчий дом, отец и мать, это бескрайнее поле и берёзка на окраине леса, это всё, что тебя окружает и радует. И за всё это родное бросались на вражеские дзоты Матросов и Солтыс, гордо молчали на пытках молодогвардейцы, выполнила до конца свой долг Зоя Космодемьянская. Почти на ровесники мужественно сражались и погибали под Москвой, на Волге, у стен Рейхстага. А подвиг ленинградцев?! Кто может сравниться с этими мужественными людьми, отстоявшими свой город от фашистов?

Война для нас — это не только история, это обращённый к нам голос жителей Хатыни: «Люди! Убейте и прокляните войну.» И колокола Хатыни проклинают войну. Колокольный звон — это и память зверски замученным советским людям, это и грозное предупреждение тем, кто ещё хотел бы посягнуть на священные рубежи нашей Отчизны.

А в разных концах земного шара ещё не раз проливалась кровь ни в чём неповинных людей, ревели в небе военные самолёты, разрывались бомбы и снаряды. Тысячи детей осиротели в результате агрессий. И как правило войны происходят за тысячи километров от территорий самих агрессоров.

Всё решительнее звучит протест миллионов людей против развязанных войн, против угрозы ядерной войны. Крепнут ряды антивоенного движения разных стран.

«Вставайте! Вставайте! Вставайте!

Молчать нам сегодня нельзя!»

Эти тревожно-набатные слова песни летят над землёй.

Мы против войны!

Мы поддерживаем все начинания и предложения в защиту мира, за дружбу всех стран и народов, за мирную жизнь всего человечества!

Да, мы выросли под мирным небом, но сможем защитить его, если потребуется. Под этим небом каждый из нас когда-то впервые самостоятельно шагнул протянутым материнским рукам. Под этим небом мы растём , год от года понимая суть добра и зла, отваги и трусости. Под эти небом мы взрослеем, торопясь определить своё место в жизни, найти свою любовь и заттем вырастить своих детей. И поэтому, обращая взгляд в небо, мы хотим, чтобы оно оставалось высоким над нашим домом — над нашей землёй.

Пусть больше не будет ни горя, ни слёз

Под грохот орудий и стоны берёз.

сочинение

Сочинение на тему: «Я землю эту люблю»

План:

1. Патриотическая тема — центральная в творчестве В.Маяковского.

2. «Я землю эту люблю».

— Осознание исторической революционной роли своего народа.

— Гордость за достижения своей страны в строительстве новой жизни.

— Горячая убеждённость в прекрасном будущем своей родины.

— «Стихи о советском паспорте».

— Поэма «Хорошо» — ярчайшее воплощение патриотизма поэта.

3. Значение поэзии Маяковского.

И я,

как весну человечества,

рождённую

в трудах и в бою,

пою

моё отечество,

республику мою!

( В.Маяковский )

Тема любви к Родине занимает в творчестве Владимира Маяковского центральное место. Поэт откликается на все события, происходящие в стране. Он раскрывает всепобеждающую силу советского патриотизма. В его стихах отразились и героизм пролетариата в октябрьских боях, и радость первых побед, и призывы новой власти к народу, и размышления о новом человеке. Маяковский всегда был «с теми, кто вышел строить» новую жизнь. И его поэзия проникнута глубоким патриотизмом.

Тяжёлая жизнь страны, перешедшей от войны к мирному строительству новой жизни. За короткий срок нужно преодолеть разруху, голод, холод. И освобождённые от своих угнетателей люди готовы перенести все трудности во имя осуществления реальной мечты о городе-саде, который вырастет на голом месте, воздвигнутый их руками. Поэт уверен, что осуществление этой мечты — это дело недалёкого будущего.

Я знаю —

город

будет,

Я знаю —

саду

цвесть,

когда

такие люди

в стране

в советской есть!

Маяковский гордится, что он пинадлежит к сообществу новых людей планеты. Эти чувства с огромной силой выражены им в «стихах о советском паспорте»:

Читайте,

завидуйте,

я —

гражданин

Советского Союза.

Источник этой его гордости — в сознании исторической революционной роли своей страны, народа.

Москва

для нас

не державный аркан,

Ведущий земли за нами,

Москва

не как русскому мне дорога,

а как огневое знамя.

Маяковский, как никто другой из поэтов, его современников, чувствовал пульс своего времени, энергию устремлённости в будущее. Этого он требовал и от других советских поэтов, когда писал полные новаторской энергией строки: «У нас поэт событья берёт — опишет вчерашний гул, а надо рваться в завтра, вперёд, чтоб брюки трещали в шагу».

Поэма «Хорошо», написанная Владимиром Маяковским к десятилетней годовщине Октябрьской революции, является ярчайшим воплощением патриотизма, это вершина творчества поэта. В этом произведении он воссоздаёт десятилетний героический путь, который прошла Советская республика со времени свершения революции. И поэма была высоко оценена его современниками. А.В.Луначарский так отозвался об этом произведении: «Это Октябрьская революция, отлитая в бронзу».

Прошли десятилетия, отделяющие нас от времени создания последних поэтических строк Маяковского, но силы читательского внимания к поэту не ослабли и в наши дни. Когда-то он сам мечтал о том, чтобы его стихи расходились по стране «летучим дождём брошюр». И эта его мечта исполнилась.

Лично я сам не всё понимаю в стихах В.Маяковского, которые отличаются его особым творческим стилем от произведений таких поэтов-классиков, как Пушкин, Лермонтов, Некрасов и других. Но думаю, что в будущем его произведения будут мне доступны.

Дочь Пушкина и женские образы произведений Толстого

Л.Н.Толстой писал об облике Анны Карениной: «Анна была не в лиловом, как того непременно хотела Кити, а в чёрном, низко срезанном бархатном платье, открывавшем её точёные, как старой слоновой кости, полные плечи и грудь и округлые руки с тонкою крошечной кистью. Всё платье было обшито венецианским гипюром. На голове у неё, в чёрных волосах, своих без примеси, была маленькая гирлянда анютиных глазок и такая же на чёрной ленте пояса между белыми кружевами. Причёска её была незаметна. Заметны были только, украшая её, эти своевольные короткие колечки курчавых волос, всегда выбивавшиеся на затылке и висках. На точёной крепкой шее была нитка жемчуга».

И весь этот облик был срисован писателем с облика красивой молодой женщины Марии Александровны Гартунг, старшей дочери А.С.Пушкина. Дочь поэта настолько поразила творческое воображение Толстого, что он отобразил её внешние черты в облике своей любимой героини знаменитого романа. «Она послужила ему типом Анны Карениной, не характером, не жизнью, а наружностью. Он сам признавал это», — пишет Т.А.Кузминская, свояченица Толстого в книге «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне».

Но не только в наружности Анны Карениной можно узнать дочь Пушкина.

Кроме того, в характере Марии Гартунг было много свойственного Анне Павловне Шерер — одной из героинь «Войны и мира».

А в толстовской драме «Живой труп» описаны отдельные события трагической судьбы семьи Марии Александровны, когда её муж генерал-майор Л.Н.Гартунг, несправедливо обвинённый в мошенничестве, в суде, после речи прокурора застрелился, оставив письмо о своей невиновности, что и было доказано позже.

Кто же она, эта прекрасная женщина, знакомство с которой оказало значительное влияние на творчество великого русского писателя?

Мария (родилась в 1832 году), получившая имя в честь бабушки поэта, была старшей дочерью Александра Пушкина и Натальи Гончаровой. «В ней соединялась красота матери и с экзотизмом отца». Девочка получила домашнее образование, училась в Екатерининском Институте благородных девиц, по окончании которого стала фрейлиной великой княгини Марии Александровны. В 28 лет Мария вышла замуж за кавалерийского офицера Л.Н.Гартунга, который был назначен управляющим Императорскими конными заводами.

После трагической смерти мужа она жила одиноко, осталась практически без средств к существованию. Но активно участвовала во всём, что было связано с отцом, памятью о нём. Она гордилась им. После открытия памятника на Тверском бульваре она долгие годы приходила и часами сидела возле него погружённая в свои мысли.

Поэт Николай Доризо не мог не посвятить ей эти строки:

Во всей России знать лишь ей одной,

Ей,

одинокой

седенькой старухе,

Как были ласковы

и горячи порой

Вот эти пушкинские бронзовые руки.

В течение 10 лет Мария Александровна была попечительницей Московской городской библиотеки-читальни, созданной в день 100-летия Пушкина. Она прожила длинную и достойную жизнь и скончалась в возрасте 86 лет.